Игорь ШУВАЛОВ: для того чтобы привлечь деньги с азиатских рынков, придется потрудиться

Первый вице-премьер Игорь Шувалов уверен, что азиатские рынки капитала способны заместить для России западное финансирование. Но процесс будет долгим и потребует взаимной перенастройки систем контроля за иностранными инвестициями, сказал он в интервью ИТАР-ТАСС по итогам первого заседания российско-китайской инвестиционной комиссии. Первая задача российских чиновников и бизнесменов – понять тех, кто создает китайское экономическое чудо, считает Шувалов.

– Одним из ключевых условий развития отношений с Китаем и другими странами АТР является сотрудничество в банковской сфере. Вы обсуждали этот вопрос? Договорились ли о практических шагах?

– Российские банки уже представлены в Китае. Китайские банки представлены в России. Сотрудничество в банковской сфере развивается. Другое дело, что мы считаем, что это сотрудничество не находится на том уровне, которого заслуживают Россия и Китай. Мы должны выйти сейчас на отметку $100 млрд взаимного товарооборота, я думаю, что это будет сделано в самое ближайшее время.

Если посмотреть на наш торговый оборот с ЕС, то это где-то около $450 млрд, а здесь около $88 млрд. Я думаю, что при активном интересе с обеих сторон мы, конечно, можем добиться совсем другого инвестиционного сотрудничества и совершенно других товарных потоков. Только для этого нужна соответствующая финансовая, инвестиционная и правовая инфраструктура. Например, торговать не через доллар, а через рубль-юань. Надо, чтобы те ограничения, которые есть для торговли в юанях и использования юаня для кредитования российских инвесторов, были ослаблены.

– О каких ограничениях идет речь?

– Например, сейчас возможно кредитоваться в юанях только на сроки до года. Мы сегодня обсуждали возможность увеличения до трех-пяти лет. Нет каких-то ограничений, которые бы дискриминировали российский бизнес, но мы говорим партнерам: давайте мы сделаем соответствующий продукт и договоримся по условиям, которые будут более благоприятны для взаимного банковского проникновения и взаимных банковских операций. Договорились, что в ближайшие недели мы создадим рабочую группу, на которой заместитель министра финансов Алексей Моисеев и его коллега из минфина Китая будут подробно обсуждать эти вопросы.

Как мы видим сейчас, китайская сторона активно идет на обсуждение всех этих вопросов. Они не могут моментально решиться, но мы видим реальную заинтересованность, это правда. По некоторым вопросам нам говорят, что не очень готовы к этой либерализации, потому что она будет касаться всех – также есть правила ВТО, но по определенным вопросам готовы с нами сотрудничать.

– О чем, в свою очередь, просит Китай?

– Последняя встреча сегодня у нас была с представителями крупнейших коммерческих банков, они просили о некоторых послаблениях со стороны российского ЦБ либо более либерального подхода по другим вопросам, например, при инвестировании в стратегические отрасли, чтобы не было такого жесткого порядка по 57-му закону (об иностранных инвестициях в стратегические предприятия. – ИТАР-ТАСС).

Мы просим о каких-то послаблениях, и они просят о каких-то послаблениях. Это будет сложная работа. У нас уже есть устоявшаяся картина того, как мы работаем с иностранными инвесторами, а тут нам китайские партнеры говорят – вы хотите больших инвестиций, мы готовы вам их предоставить. Цифры назывались до $20 млрд, но они просят определенных регулятивных изменений.

Надо теперь будет в Москве определяться, готовы ли мы к этим изменениям, а если готовы, то определиться со временем, в течение которого мы будем эту работу проводить. Но с чего мы сегодня начали – это с инфраструктуры финансового обеспечения всех экономических сделок и инвестиционного процесса в целом. Не будет возможности кредитоваться в рублях или юанях, торговать в рублях или юанях, иметь возможность беспрепятственных расчетов – то, конечно, не будет возможности успешно работать.

– Какие еще темы затрагивались на первом заседании российско-китайской комиссии по инвестиционному сотрудничеству?

– Второе, о чем мы говорили, это преобразование Евразийского банка развития и о возможном присоединении к нему китайского инвестора. Потом мы перешли к обсуждению проектов. Всего было подготовлено к заседанию комиссии 32 проекта, мы рассмотрели около 10 проектов, они все очень интересные и очень разные. Мы не рассматривали вопросы энергетического сотрудничества, поскольку для этого есть специальная комиссия, но мы рассматривали нефтехимический проект, мы смотрели на вопрос строительства дорог и железных дорог, модернизации заводов, приобретения компаний, которые имеют лицензии на разработку месторождений меди или золота. Это очень широкий спектр. У нас есть такое мнение, что китайцы будут приходить, только чтобы покупать нефть, газ, золото и так далее. Но нет, это самые разные проекты.

– Мы оказались в ситуации, когда западные рынки заимствований оказались фактически закрыты. Насколько Китай и другие страны АТР могут этот рынок заменить?

– Могут, только не надо думать, что это какая-то палочка-выручалочка. Один рынок закрылся, а другой немедленно открылся. Это тяжелая работа, и для того чтобы привлечь деньги с этих рынков, придется потрудиться.

– В свое время вы призывали российских чиновников и бизнесменов внимательно изучать правила ВТО. Что нужно учить сейчас, чтобы успешно работать на рынках АТР?

– Нужно понимать правила поведения инвесторов здесь. Нужно понимать, какого поведения ожидают от российских инвесторов власти, банки, коммерческие операторы.

Мы должны научиться понимать ментальность тех, кто создает китайское экономическое чудо. Здесь все-таки немного другие обычаи делового оборота. Надо начинать взаимодействовать.

Раньше наш бизнес был обращен в сторону ЕС. Мы понимали, как там вести бизнес. И европейцы понимают, как в России вести бизнес. Отношения с КНР в экономике в последние годы развиваются, но я не могу сказать, что это уже понятный для нас рынок. Нам нужно познать друг друга. Как только ты будешь этим заниматься профессионально, для тебя открываются сразу огромное количество новых возможностей. Когда я готовился к комиссии, то в последние недели много читал о Китае, о различных инвестиционных проектах, о способности китайцев их осуществлять, а также о том, как эти проекты рождались. Я там для себя многое открыл из того, о чем никогда не приходилось задумываться при общении с западными партнерами.

– Из того, что вы читали, что оказалось наиболее полезным в переговорах сегодня?

– Надо иметь в виду, что власти и предприниматели в Китае всегда подразумевают некий исторический аспект. Некоторые приходят и думают, что здесь все хотят только заработать любой ценой и любая прибыль это хорошо. Но на самом деле многие смотрят на историю вопроса. Это сложные перипетии, и принимается во внимание не только коммерческий успех. К любому сложному проекту азиатские инвесторы имеют очень многогранное отношение, рассматривают все аспекты, включая моральный.

– С учетом этих особенностей, обсуждалась ли сегодня тема китайских инвестиций в экономику Крыма?

– Мы не рассматривали проекты в Крыму и не затрагивали эту тему. У нас нет никаких табу на эту тему, но пока в повестке ее нет. Это не означает, что она не может появиться завтра.

– Как можно увеличить объем торговли в национальных валютах?

– Нам нужно активнее торговать пару рубль-юань и, конечно же, уходить от расчета в долларах во взаимной торговле. У нас часто валюта платежа – доллары.

Сегодня сами китайские товарищи говорили, что это искусственно навязанный платеж. Если мы заинтересованы в том, чтобы рассчитываться в юанях и наоборот, то валюта третьего государства не нужна. У них есть некоторые ограничения по движению оншорного юаня, но вот это как раз мы сегодня обсуждали, чтобы у клиентов, которые держат оншорные юани, не было жестких правил по их использованию. Это как раз для нас очень важно. Потому что когда у вас есть доллар, вы понимаете, как им можно пользоваться, а когда у вас есть юань, то необходимо специальное знание. Вот нужно сделать так, чтобы специального знания было поменьше, чтобы мы тоже этим юанем могли пользоваться в расчетах внутри Китая свободно, держать на счетах в китайских банках, иметь возможность оплачивать товар, инвестировать на территории КНР.

– Основные контракты, которые у нас сейчас существуют, это контракты в энергетической сфере. Возможно ли эти контракты переводить в национальные валюты? Готовы ли на это компании?

– Конечно, это нужно делать. Но это процесс сложный. Конечно, компании подписанные контракты менять уже не хотят. Некоторые, наоборот, заявляют, что для них это не является какой-то сложной работой, я имею в виду компании, работающие не только на китайском направлении.

Они говорят, что уже начали юридическую работу, с тем чтобы дополнить соглашение оговоркой, что расчеты могут вестись не только в долларах, но и другим образом, подводя к тому, что платежи будут в рублях. По заключенным контрактам это будет не всегда возможно сделать, хотя эту работу все равно надо проводить. Новые контракты надо все заключать в рублях, в том числе и энергетические.

– В странах Азии много площадок для размещений. Какие перспективы есть у российских компаний в моменте для успешных размещений на биржах АТР?

– Они как раз нас зазывают очень активно, хотят, чтобы наши компании становились клиентами этих площадок. Но наша концепция сейчас немного изменилась, и мы, конечно же, говорим, что можем параллельно работать и с вашими биржами, но наша цель номер один – это Московская биржа.

Мы хотим, чтобы наши компании работали через эту биржу, а вопрос привлечения капитала – это необязательно вопрос местонахождения биржи. Мы будем взаимодействовать и с Гонконгом, и с Сингапуром, они имеют немного разную специфику, сейчас шанхайский финансовый центр будет развиваться, но для нас главное – это размещение в Москве. Мы должны правильно работать и с инвестиционными банками, и с биржами, но размещение должно происходить в Москве.

Мы, конечно, ничего навязывать не будем, если инвесторы примут решение, что лучше в Гонконге, то пожалуйста. Вот у РУСАЛа был хороший опыт…

– В ближайшее время возможно повторение этого опыта?

– Почему нет?

– А азиатские инвесторы готовы работать через Московскую биржу?

– Готовы.

– Размещения компаний АТР на Московской бирже будут?

– Это возможно, но сегодня мы эту тему не обсуждали.

– Развивается ли проект по созданию совместных международных платежных систем?

– Да, мы сегодня встречались с главой UnionPay. Он подробно рассказал, как они рассматривают ситуацию, которая сложилась в России, в том числе с MasterCard и Visa. Он сказал, что они готовы к полному взаимодействию с национальной платежной системой, которая будет создаваться в России, готовы предоставить всю свою инфраструктуру, рассказали в подробностях о возможностях осуществлять расчеты и в юанях, и в рублях и в долларах, сказал, что они всячески готовы к такому диалогу и к партнерским отношениям. Банк России будет проводить дальнейшую работу.

– Обсуждалась ли идея создания аналога системы SWIFT для внутренних расчетов?

– Да, эта идея обсуждалась и была поддержана. Но если в отношении платежной системы понятно, что нужно делать и как двигаться, то система взаиморасчетов по аналогии со SWIFT – это идея, которая сегодня нам всем понравилась, мы ее выдвинули, все готовы к ней позитивно отнестись. Сейчас начнем ее прорабатывать.

– Каков интерес китайских инвесторов к компаниям из российского приватизационного списка, например, к пакету “Роснефти”?

– У нас есть определенные ограничения по отношению к компаниям, которые продаются государством. Мы не имеем в виду, что российское государство будет продавать так, чтобы пришло другое государство и купило. Это не приватизация.

Но в продаже суверенным фондам, которые управляются по специальным механизмам, может быть смысл. Это все-таки не совсем государство, это обособленный денежный фонд, который управляется не по механизмам государственного управления, а по механизмам коммерческого управления.

К таким инвестициям надо серьезно отнестись, и если в нашем законодательстве есть ограничения, то их надо обсудить. Может быть, пришло время на это иначе взглянуть.

Мы сами видим, как инвестируются наши суверенные фонды, и правительство не имеет к этому никакого отношения. Банк России сам принимает решения, какие бумаги продавать или покупать. Мы знаем, что китайская сторона заявляла об интересе и поддержке со своей стороны участия китайских инвесторов в приватизационных сделках.

– Какие шаги будут предприниматься по созданию совместного рейтингового агентства?

– Эта тема сегодня обсуждалась. Мы по-прежнему понимаем, что для того, чтобы на эту тему обратили внимание серьезные участники рынка, надо, чтобы минфины и ЦБ для своих целей начинали, кроме “большой тройки”, использовать и рейтинги этого агентства. Мы договорились, что до конца года выработаем предложения, как это делать. Например, если вы уже используете рейтинг и платите за это из бюджета минфина или ЦБ, то просто нужно сделать так, чтобы в ряду с существующими агентствами было и новое агентство, созданное при участии российского и китайского капитала.

– Вы недавно возглавили комиссию по оптимизации бюджетных расходов. Какими будут первые решения?

– Основная цель – посмотреть на расходы, не исключаются расходы и 2015 года, но самое важное это посмотреть, от каких расходов в 2016-17 году можно отказаться, на какие цели, наоборот, можно сэкономленные деньги направить, с тем чтобы наиболее эффективно тратить. То есть иметь возможность проводить не только сокращения, но и оптимизацию.

Какие-то строки бюджета, может быть, можно не начинать, а какие-то, неоконченные, завершить. Это такая работа, ее можно просто назвать аудитом, который проведет Минфин, Минэкономики, я как профильный вице-премьер и отраслевой министр. И нам придется этот аудит пройти всем вместе, на все существенные инвестиции придется посмотреть – какие можно поддержать, а от каких можно отказаться.

– Масштабных сокращений имеет смысл ждать?

– Пока нет. Ничего драматического мы не наблюдаем. У нас с вами экономика не сворачивается. Она не растет просто, как нам хочется. Мы находимся в такой ситуации, когда темпы экономического роста незначительны, но у нас пока нет ничего такого, чтобы резко дергаться и проводить какие-то глобальные сокращения.

– Каков потенциал оптимизации? Например, при Алексее Кудрине говорилось о сокращении расходов на содержание государственного аппарата на 20%…

– Пока было бы безответственно так говорить. Надо смотреть на конкретные расходы, смотреть, где завышенные оценки, где можно изменить технические решения, что приведет к удешевлению проекта, а от каких-то объектов придется отказаться, или, может быть, перенести их за пределы 2018 года.

– Какова ваша позиция в дискуссии между правительством и ЦБ в вопросах контроля за инфляцией, стимулирования роста, уровня процентных ставок и государственных инвестиций?

– Я не считаю правильным раскрывать внутреннюю кухню. Мы спорим.

Я знаю, что есть определенные инициативы (по совместному контролю за инфляцией) у моих коллег, об этих инициативах было доложено и президенту, и правительству в письменном виде, они думают об этом, пока дискуссия не закончена, и я бы не хотел об этом говорить.

Самое главное это то, что независимость Банка России должна быть сохранена, и никто не будет эту независимость ставить под вопрос. Но правильно ли, что Банк России самостоятельно определяет некие цели по уровню инфляции для денежно-кредитной политики – в этом вопрос, и так вопрос ставят мои коллеги.

И иногда здесь возможны перекосы. Вопрос меры ответственности, цели по денежно-кредитной политике должен ставить исключительно ЦБ или в какой-то степени делить эту ответственность, например, с парламентом или правительством. Но такая дискуссия не должна подрывать основы независимости банка.

Нам очень важно, чтобы тот институт, который был создан за все предыдущие годы, сохранился. Банк России такими руководителями, как Сергей Игнатьев, был превращен в настоящий институт. Вот многие говорят, что у нас слабые институты, но есть некоторые сильные. Вот ЦБ – сильный институт. И нам ни в коем случае нельзя подрывать силу этого института.

Налоговое администрирование в России – это тоже сильный институт, при всех своих ограничениях и проблемах. И не надо делать ничего в нашей практике, что может разрушить качество этих институтов. Независимость политики ЦБ в денежно-кредитной политике, банковском секторе и теперь уже, шире, в финансовом секторе – это их прерогатива по закону.

– Вы вели переговорный процесс о вступлении России в ВТО. Каковы перспективы российского членства в этой организации в связи с последними событиями? Ведь Россия даже не может оспорить в ВТО наложенные санкции?

– Зато мы можем ввести ответные меры. А можем ли мы оспорить – это вопрос для юристов. Они сейчас разделились на тех, кто говорит, что нам необходимо свои требования оформить и защищаться по процедурам ВТО.

Некоторые сказали, что легче вводить ответные меры и не судиться. ВТО – это организация, которая переживает сложное время. В том числе на фоне того, что внутри организации нет договоренностей, в том числе по соглашению об увеличении торговли, хотя договоренность была, но до сих пор некоторые страны не согласовывают текст этого договора. Ведутся переговоры о транстихоокеанском, трансатлантическом партнерстве. Может быть, это будет размывать основы ВТО, а возможно, и не будет, но хоронить ВТО пока рано. Чтобы похоронить, надо создать нечто новое, а пока замены нет. По-прежнему ВТО остается мировой площадкой для облегчения и развития торговли.

Беседовал Глеб Брянский
itar-tass.com/opinions/interviews/2258

Комментариев еще нет.

Оставить комментарий